Холодил пальцы и посылал по позвоночнику щекочущий озноб.

Уже потом, заново вспоминая этот момент, я сравнивал его с ощущением,

которое, наверное, испытывает цыпленок, вылезая из яйца. Я стряхивал с

себя скорлупу. Я становился другим. Но это потом. А тогда, в непривычном

восторге всевластия, я прокаркал хрипло и не узнал своего голоса:

- Это слишком просто, Игорек. Я покажу тебе что-то другое.

Я пылал и дрожал одновременно. Я никогда не испытывал ничего даже

отдаленно похожего на такое состояние. Рядом с нами была песочница. Я

бросился на колени и непослушными руками начал разравнивать кучку песка.

Игорь молча смотрел на меня, открыв рот. Я и себе казался сумасшедшим. Уши

мои пылали, сердце гулко колотилось. Песок был слегка влажным в глубине и

отблескивал коричневато. Наконец я разгладил площадку и представил себе

Рекса, проводящего мордой по песку.

Давай, послал я его, давай, собака, давай.

Мне казалось, что это не Рекс сам идет к песочнице, это я тащу его

усилием воли. Давай, Рекс, давай! Так, теперь не торопись. Слушай

внимательно, что я от тебя хочу, дорогая псина. Так, молодец. Ты правильно

провел линию мордочкой. Веди еще, еще. Теперь рядом. Молодец, ты

гениальный пес, Рекс, ты просто читаешь мои мысли! Давай, давай, еще

буковку. Ты видишь ее в своем умишке, я же показываю тебе, как нужно

осторожненько вести носом. Ничего, ничего, песок ты потом отряхнешь,

ничего с тобой не станет. Ну, ты необыкновенен, Рекс. Я преклоняюсь перед

тобой. Спасибо.

Не очень ровно и не очень красиво, а скорее даже криво, но вполне

разборчиво на песке было выведено "РЕКС". Я почувствовал мгновенную

усталость, и на глазах у меня почему-то набухли слезы. Было тихо, как при

сотворении мира. Из соседнего дома доносился смех ребенка. С канала

медленно приплыл низкий и хриплый гудок теплохода, наверное, он входил в

шлюз.

Вот я только что сказал, "как при сотворении мира". Наверное, не

случайно мне пришло в голову такое странное сравнение. Я действительно в

этот момент творил новый для себя мир. Я вам уже говорил раньше о другом

образе - цыпленок, выбирающийся из яйца. В сущности, это одно и то же.

Цыпленок ведь, проклевывая скорлупу, разрушает один мир и создает для себя

другой. И гудок, наверное, тоже не случайно врезался мне в память. Низкий,

рыкающий, он тоже торжественно возвещал о сотворении мира. Моего мира. -